Она осторожно прокралась мимо Игана и Финна, которые уже проснулись, и подошла к ручью. Умывшись, Мередит направилась к старому дубу. Она опустилась на колени на мягкую, покрытую мхом землю. С поляны доносились голоса мужчин, но она не обращала на них внимания. В тени ветвей векового дуба было тихо и спокойно. Хотя жизнь ее теперь резко изменилась, она решила начать этот день так, как начинала каждый день в течение последнего года. Мередит молитвенно сложила руки, закрыла глаза и низко опустила голову.

Ее губы безмолвно шевелились. Она молилась за здоровье, силу и благополучие своего отца и дядюшки Роберта, сестер в Конниридже. Особенно жарко молилась она за свое освобождение от Камерона Маккея.

За ее спиной хрустнула ветка.

— Пора, — произнес слишком знакомый теперь голос.

Сделав вид, что не замечает его присутствия, Мередит продолжала молиться. Она ощущала на себе его взгляд, и он был как прикосновение. А потом он действительно прикоснулся к ней. Его руки решительно обхватили ее за талию и резко поставили на ноги. Она оказалась лицом к лицу с ним — тут уж было не до молитвы. Его взгляд остановился на серебряном распятии, висевшем у нее на шее.

— Зачем ты носишь это? — спросил он. — Ты говорила, что еще не приняла постриг.

Мередит поморщилась.

— Не приняла, — сказала она.

— Пострижение должно было давно состояться. Ты пробыла в Конниридже достаточно долго. Может, ты оказалась недостойной?

Он хотел причинить ей боль. Мередит понимала это, но ничего не могла сделать.

Что он заставил ее написать монахиням? Мне очень стыдно, но я так некрепка в вере.

Может быть, так оно и есть, и именно поэтому она все оттягивала постриг? Ее вновь охватило смятение, хотя она горячо молилась, прося Господа помочь ей сделать правильный выбор. А внутренний голос тем временем вопрошал: «За что тебя оставил своей милостью Господь, в которого ты так горячо веришь? Может быть, он наказывает тебя за то, что ты сомневаешься?» Она разочаровала своего отца, а теперь разочаровала и Господа.