Но теперь у меня есть ты.

Его смуглое лицо с отросшей за сутки щетиной… эта медленно расплывающаяся по лицу улыбка… этот сочный низкий голос… Неудивительно, что ее бросило в дрожь.

Он говорил правду. Он не причинил ей вреда и не надругался над ней.

Но почему-то она чувствовала, что его счеты с ней еще не закончены.

Она храбро встретилась с ним взглядом.

— Ответь мне: ты видел его?

— Видел — кого?

— Моего отца! Ты говорил, что он был среди нападавших, но я должна знать, видел ли ты его лицо. Потому что могу поклясться, что мои соплеменники не бросают умирать раненых. Мой отец никогда не допустил бы такой кровавой бойни!

Он долго молчал, потом сказал:

— Я не видел его лица. Но я отлично знаю боевой клич воинов клана Монро и цвета их пледов. К тому же цвет его волос не спутаешь ни с чем.

— У тебя нет ни малейшего сомнения в том, что ты ошибся? Не думаешь, что это было предательство и кто-то хотел свалить вину на моего отца?

— Нет. Я совершенно уверен, что это был твой отец, — заявил Камерон сквозь зубы. — И на твоем месте я не стал бы искать оправданий.

Мередит так крепко сжала кулаки, что ногти врезались в ладони. Возмущение, кипевшее в ее душе, вдруг прорвалось наружу.

— Ты считаешь, что победил меня, потому что я женщина! — вскричала она. — Потому что я слабее, а ты сильнее. Будь я мужчиной, ты не осмелился бы тронуть меня. Ты просто жалкий негодяй! Мерзкое животное! Все, что ты делаешь, отвратительно, и сам ты отвратителен!

Она стояла перед ним, вызывающе вздернув подбородок и широко расставив грязные босые ноги. Камерон был поражен и возмущен. Она назвала его отвратительным! Да как она смеет говорить такое, эта набожная монашка! И как она смеет говорить, что он ошибается и вовсе не ее соплеменники уничтожили его родню? Если там и было предательство, то исключительно со стороны ее отца!