– Вот мой приказ, полковник, и он столь же важен, как и вся ваша кампания. Подавите это чертово восстание! Казните всех мятежников и смутьянов, и пусть в горах Шотландии воцарятся мир и покой!

Слова герцога Камберленда эхом отдавались в мозгу Алека Лэндерса на пути к форту Уильям. За ним следовали пятеро вооруженных пиками всадников, сопровождавших его от самого Инвернесса. Их разговор перемежался звоном конской сбруи, цоканьем копыт по густой траве и стонами ветра, и все это служило фоном для его невеселых мыслей.

На гребне холма, неподалеку от его нового места назначения, он остановился и поднял руку. Его люди тоже остановились, сохраняя порядок следования. Никто из них не спросил его о причине промедления или о том, почему он спешился и прошел несколько футов вперед к обочине дороги. Да им бы это и в голову не пришло.

Он стоял неподвижно, вглядываясь в развернувшуюся перед его глазами картину, и память возвращала ему забытые подробности.

В течение шести лет, вплоть до его одиннадцатого дня рождения, каждый раз, когда они приезжали сюда, их карета останавливалась на этом самом месте. Его мать высовывалась из окна, и они оба любовались ее родным домом. Гилмур манил их, как приветный огонек, приглашая вступить в чудесный мир, будто созданный для нее одной и по ее желанию. Здесь она и улыбалась не так, как в Англии, будто избавившись от оков.

О чем бы думала сейчас его мать, будь она жива, спустя столько лет, если бы узнала, что судьба или мстительный Бог прислали его на ее родину? Это был глупый вопрос, и он сам не находил на него ответа.

Большую часть года эту неприветливую страну окутывал серый холодный туман, и весь однотонный пейзаж словно оповещал: это Шотландия. Но сейчас вереск, чертополох и дикие цветы царили на склонах холмов, отбрасывая тени на зеленую траву и клевер. Озеро Лох-Юлисс казалось ярко-синим, а налетавший порывами яростный ветер рябил его поверхность, образуя невысокие волны.