— О Господи! — Она крепко зажмурилась, но память опять возвращала ее к подробностям происшедшего.

Она сама расстегнула платье… Он целовал ее везде и… Он довел ее до самого оглушительного в ее жизни состояния… Он держал ее, трепещущую, в своих объятиях… А она просила…

— О Господи! — Она мучительно застонала. Повернувшись на подушке, она закрыла лицо руками. Джейк Роуленд! Ее крест, ее враг!

— Бриана… — Этот хриплый мужской голос струился над нею с потрясшей ее мягкостью. Этот человек не был Эваном! Он не имел права произносить ее имя так интимно, так ласково. Не имел права лежать так близко, что она своей кожей ощущала тепло его тела.

— Оставь меня, — всхлипнула она. — Оставь меня, наконец, Джейк! — И хотя он ничего не ответил, она чувствовала его пристальный взгляд. Легкий трепет сотряс ее всю от головы до пят. И вдруг она осознала, что лежит здесь, в этой постели, с ним… обнаженная!

Вскрикнув, она в панике схватила смятое покрывало и завернулась в него.

— Мое платье! — воскликнула она, сев и одной рукой удерживая на себе покрывало. — Где мое платье!

— Успокойся. — Джейк сел рядом, равнодушный к собственной наготе.

— Я хочу уйти отсюда, — всхлипнула она и метнулась с постели. Волоча за собой покрывало, она искала свои трусики, свои черные шелковые трусики… которые Джейк Роуленд помог ей сбросить.

— Черт побери, Бриана, ты не можешь уйти, пока мы не сядем и не обсудим все. — Он вскочил на ноги, потом обошел кровать, ступая так осторожно, словно она была диким зверем, которого он загнал в угол. — В таком состоянии, пока не успокоишься, ты не можешь сесть за руль, да и пешком идти тоже.

Успокоишься! Ее ничто не успокоит. Ничто. Эван во Франции, а она здесь, голая, с его братом! Искоса наблюдая за Джейком, она лихорадочно искала на своей стороне кровати одежду и… Что с ее платьем? Где они его бросили? В спальне? Или в гостиной? Она не могла вспомнить… не могла думать…