— Был такой момент, когда я счел за благо знать о Сент-Джордже все. Мне казалось, что так будет безопаснее. — Рейф снова перевел взгляд на Габриэлу. — Я знал о тебе — но практически только твое имя, и больше ничего. Он хорошо тебя прятал, так что, кажется, даже близкие его приятели ничего не подозревали. Твоя мать — актриса, так ведь?

— Была! — гневно бросила Габриэла, вздернув подбородок и устремляя на Рейфа пылающий взгляд. — Она тоже мертва — из-за тебя!

Рейф шумно втянул воздух.

— Я сожалею о ее смерти, но ты не можешь обвинить в этом меня.

— Это почему же, когда именно ты стал ее причиной? — обличающим тоном вопросила она. — После того как папы не стало, мама впала в тоску. Она начала пить и встречаться с такими мужчинами, которых раньше и близко к себе не подпустила бы. И как-то ночью один из них забил ее до смерти — и она позволила ему это сделать. Мне рассказали, что она почти не сопротивлялась, словно у нее на это не было сил. У нее разбилось сердце из-за смерти папы. Потому что ты убил его — и у нас ничего не осталось!

— Я тоже хочу выразить свои соболезнования, — вмешался Тони спокойным голосом, — но ты винишь в преступлении не того человека.

Рейф быстро взглянул на друга.

— Ей надо узнать правду, а не оставаться в мире лжи и иллюзий. Габриэла, ты показалась мне рассудительной девушкой. Разве ты не хочешь знать правду?

При этих словах ее лицо застыло, и она снова обвела взглядом обоих мужчин.

— Я и так ее знаю. Он убил моего отца — ударил его в грудь ножом. Ты просто пытаешься его защитить, потому что он твой друг.

— Он действительно мой друг, и я с радостью бы отдал за него жизнь, но я говорю чистую правду. Твой отец, как ни грустно мне это говорить, был неприятной личностью. Он убивал людей — причем хладнокровно, безжалостно.

— Неправда! Я тебе не верю! — вскрикнула Габриэла, сверкнув глазами. — Мать рассказала мне, что случилось! Она говорила, что Пендрагон с детства ненавидел моего отца, потому что тот был виконтом и законным наследником. Из зависти Пендрагон преследовал и терзал моего отца, всячески портил ему жизнь — пока наконец не привел его на место его смерти.