— Спасибо.

Его взгляд на секунду задержался на влажном комке ткани, который лежал на ее ладони.

— Оставь себе. У меня их более чем достаточно. А теперь, с твоего позволения, я провожу тебя до дома.

Ее сердце снова забилось быстрее, но она заставила его успокоиться. Как ни соблазнительно было позволить ему пойти с ней, скорее всего было бы неразумно показывать ему, где она живет. Он явно джентльмен, привыкший к изяществу и красоте. Наверное, он ужаснулся бы при виде жалкого пансиона, в котором она снимала комнату в мансарде.

— Я прекрасно доберусь сама, — заявила она, — Мне знаком город, и я знаю, как дойти до дома.

Уайверн сдвинул черные брови.

— Не глупи. Сейчас почти два часа ночи, и что бы ты ни говорила, на улицах небезопасно — даже для того, кто так хорошо знает город, как ты, — по твоим словам. Мы поедем в моем экипаже.

Чуть заметно улыбнувшись, она покачала головой:

— Спасибо, не надо.

Не успел он ничего возразить, как она стремительно пробежала к двери, выскочила в коридор и исчезла из виду.

Тони проводил ее взглядом, полным досады, и поспешно направился за ней. Однако Рейф протянул руку, останавливая его.

— Пусть идет. Стоит ли удерживать ее насильно? К тому же Ганнибал пойдет за ней по пятам, и надо отдать ему должное — она его присутствия даже не заметит.

Уайверн прекрасно знал Ганнибала — доверенного Рейфа, наполовину слугу, наполовину друга. Высокий, как настоящий великан, Ганнибал частенько пугал людей, впервые его увидевших: его лысая голова и жуткий шрам, пересекавший щеку от виска до подбородка, могли внушить ужас кому угодно. К счастью, Габриэле этой ночью не придется испытывать страх: Ганнибал действительно слишком опытный следопыт, чтобы его можно было заметить.

Он немного успокоился.

— Ну, если за ней идет Ганнибал, то она действительно в безопасности.

Ночной сторож объявил, что наступило три часа ночи, когда Габриэла присвоенным без спроса ключом открыла дверь пансиона, находившегося всего в нескольких кварталах от театра «Ковент-Гарден».