Она нахмурилась.

— Но вы ведь меня совсем не знаете — и, судя по всему, терпеть не могли моего отца. Пусть мы и родственники, но я не могу поверить, что вам действительно хотелось бы видеть меня в своем доме. Разве вы не боитесь, что я попробую прикончить вас, пока вы будете спать?

Пендрагон расхохотался.

— Нет, и я уже сказал тебе почему.

— А если бы я согласилась, то, что от меня потребуется? У меня нет желания становиться прислугой!

— И не надо. Если ты примешь мое предложение, то будешь членом нашей семьи.

— А если я решу уйти?

Он пожал плечами:

— Если тебе у нас не понравится, ты сможешь сделать это в любой момент.

Его предложение звучало соблазнительно… но было, пожалуй, слишком щедрым. Она выросла в театральной труппе и привыкла обходиться тем, что дает судьба. К тому же у нее была собственная гордость — и вовсе не хотелось превращаться в чью-то бедную родственницу. Она решительно встала.

— Спасибо вам, дядя, но боюсь, что должна отказаться. У меня… есть свои планы, которые я намерена осуществить.

— Ты имеешь в виду театр?

— Возможно, — уклончиво ответила она. — Итак, если я действительно имею право уйти, то, полагаю, именно так и поступлю.

Пендрагон кивнул:

— Это, конечно, решаешь ты.

— Габриэла, — неожиданно снова вмешался в разговор Уайверн, — прими его предложение. Рейф — хороший человек, и хочет тебе только добра.

Она пристально всмотрелась в своего дядю.

— Знаете, вы действительно совсем не такой, как я ожидала. Мне очень жаль, что я пыталась вас пристрелить.

Он улыбнулся:

— Я искренне рад, что ты этого не сделала.

Она повернулась к Уайверну и протянула ему носовой платок: