«А сейчас, — подумал Тони, — мне придется развлекать себя самому. Вот что бывает, когда друзья влюбляются и позволяют связать себя семейными узами!»

И дело не в том, чтобы он был против их избранниц, — по правде говоря, ему нравились обе эти женщины. И все же беззаботные дни для него и двух его друзей детства остались позади. Женитьба и появление детей все меняют, как он имел случай убедиться. И в результате этого те мудрецы, которые, как он сам, предпочитают не попадаться на этот крючок, временами оказываются в одиночестве.

Не то чтобы ему трудно было чем-то себя развлечь: у него были веселые приятели и сколько угодно женского внимания, — но представители высшего света в основном разъехались из города, так что увеселений стало меньше обычного. Если, конечно, не считать того драматического эпизода в кабинете у Пендрагона, напомнил он себе.

«Какая аппетитная штучка эта Габриэла», — подумал он, смакуя ее имя, словно это был вкусный леденец.

Внезапно ощутив нетерпение, он резко повернулся: его тело оживилось, стоило ему вспомнить ее красоту. Пикантное личико, и невероятно красивые фиалковые глаза, и эти полные губы… слаще ему не встречались: нежные и аппетитные, словно только что испеченный вишневый пирог. Прошло уже много дней с момента того быстрого запретного поцелуя, но воспоминания о нем нисколько не поблекли в его памяти.

«Какая обида, что она племянница Рейфа, — подумал он. — Иначе я мог бы за ней приударить».

Но Рейф был ему другом, а ухлестывать за родственницами приятелей было не принято, особенно если одна из них только покинула детскую. Пусть Габриэла отважная и независимая, пусть прячется за маской умудренной опытом стойкости, но он распознавал невинность от одного взгляда — и уж тем более с одного поцелуя. Хотя она была горячей, и страстной, и готовой дать волю врождённой чувственности, но он безошибочно почувствовал, что она невинна.