Он заправил рубашку.

— С меня вполне достаточно.

— Готова спорить, что, если ты вернешься, я смогу убедить тебя в обратном.

Лукаво улыбнувшись, она похлопала по постели рядом с собой.

Секунду он смотрел на кровать и лежащую на ней красивую женщину, а потом взял шейный платок и начал завязывать его модным узлом. На гладком лбу Эрики пролегли морщинки.

— Почему ты молчишь? Что сегодня с тобой происходит?

— Ничего. Как я сказал, время позднее и мне пора с тобой попрощаться.

Она надула губы и откинулась на подушки.

— Ну ладно, раз ты решил упрямиться… Наверное, я увижу тебя в опере через два дня, — добавила она, помолчав. — Полагаю, к этому времени твой аппетит проснется — и мы найдем способ его удовлетворить.

Он прислушался к себе, проверяя, не шевельнется ли в нем желание. Вместо этого он почувствовал… полное равнодушие, ощущение того, что все это много раз было…

Скучно!

— По правде говоря, — отозвался он, думая вслух, — я вряд ли пойду в оперу.

Она снова нахмурилась.

— О! Ты кому-то уже обещал?

— Нет. Меня просто там не будет. Послушай, Эрика, я не собирался делать это сегодня, но не вижу смысла тянуть.

Он набросил на плечи плащ, застегнув его на пару крючков.

Ее зеленые глаза потемнели.

— Боюсь, я тебя не понимаю!

— Да все ты понимаешь. Просто наши отношения потеряли прежнюю остроту.

Ее нежные щеки вспыхнули.

— Я этого не заметила. И, как мне кажется, этого не обнаружил и твой мощный жезл, когда ты этой ночью резвился со мной в постели.

Он с трудом справился с желанием тяжело вздохнуть: пришлось отказаться от надежды на мирное окончание этого разговора. Но разрыв отношений редко проходил гладко: одна сторона желала прервать связь, другая — нет.