Этот глаз вызывал в ней смутное беспокойство. При ближайшем рассмотрении он оказался голубым, слишком голубым для мужчины. Цвет его приводил на память анютины глазки или ягоды созревшей голубики.
– Только сунься с поцелуями - и схлопочешь пулю в предмет своей гордости. - Глаза ее нещадно резало и жгло.
– Последнее, что мне сейчас нужно, - так это целоваться с тобой.
– Отлично. Значит, у нас есть кое-что общее. - Они продолжали сверлить друг друга взглядами, тогда как остальные пары, обойдя их, рука об руку чинно двинулись к дверям. Крайне раздраженная, Рози признала, что Дикобраз достойный противник, когда дело доходит до игры в гляделки. Его единственный глаз покраснел - как, надо полагать, и ее глаза - и начал слезиться, но он не моргал и не отводил взора. Как, впрочем, и она, хотя ей казалось, что между веками насыпали и растерли песок.
– Считаю до трех, и мы оба поворачиваемся к двери, - процедила Рози сквозь зубы.
– Идет.
Ей так хотелось выиграть, что она решила слукавить и не отводить взгляд на счет «три». Однако Дикобраз проделал то же самое, и это так поразило Рози, что, не сдержавшись, она расхохоталась. Правда, прежде чем рассмеяться, Рози с размаху ткнула его кулаком в живот; Дикобраз резко втянул воздух и моргнул, принеся ей желанную победу.
Почувствовав себя немного лучше, она прошествовала к двери и вышла. Ослепленная снегом, Рози зажмурилась и застонала. Нахлобучив шляпу до самых ресниц, она размашисто зашагала к своей повозке, стоящей перед магазином. Все представление было чистой бравадой. Каждый шаг отдавался у нее в голове нестерпимой болью.