Осыпавшаяся с его ног грязь испачкала ковер, и я закрыла глаза, чтобы не видеть этого. Вероятно, грязные пальцы на ногах – это как текущие носы, и детям в это время требуется ласковая, любящая рука. Однако я боялась, что уже упустила этот момент.

Он стремительно взбежал по лестнице, так что старые ступеньки отчаянно заскрипели. Обернувшись, я увидела, что мистер Тревельян собрал свой багаж.

– Вы счастливая, – сказал он. – У вас очень живой мальчик.

– Живой – мягко сказано, но, в общем, вы правы. Я счастлива. – Я вынуждена была все время мысленно повторять это, пока мы с мистером Тревельяном шли по грязным следам на полированной деревянной лестнице. – Все комнаты пансионеров находятся на втором этаже. Дверь в самом конце коридора ведет в ванную и туалет. Там есть все необходимое для удовлетворения персональных нужд. Третий этаж зарезервирован для семей, четвертый представляет собой мансарду. Вы увидите, что у нас отличная библиотека, музыкальная комната и вторая гостиная, если вы пожелаете принять друзей. Еда подается три раза в день. Мамаша Луиза поддерживает еду горячей. Персональный чай может подаваться в гостиную, если вы заблаговременно закажете. Я прошу всех пансионеров относиться друг к другу благожелательно и уважительно.

Его комната была зеркальным отражением моей с одной лишь разницей – отличались цветом обои и драпировки. У него преобладал темно-голубой цвет, в то время как у меня доминировал бордовый, придававший интерьеру женственный колорит. Письменный стол красного дерева, шкаф и затянутая противомоскитной сеткой кровать выгодно контрастировали с легкими летними шторами, создавая впечатление основательности и солидности. Подойдя к столу, я отрегулировала фитиль лампы, чтобы поярче осветить комнату и, обернувшись, увидела, что мистер Тревельян остановился возле дверей, держа в руках чемоданы.

– Вам не нравится номер, месье Тревельян?

– Вовсе нет, миссис Бушерон. Это превосходит все мои ожидания.