— Я слышал, что у индейцев есть свои методы… — Он вздохнул. — Прошу тебя. Господи, не допусти этого… чтобы не убивать ребенка.

Он содрогнулся.

Она протянула руку и дотронулась до его руки, вцепившейся в край стола.

— Все не так страшно. Просто у женщины наступают болезненные месячные, и все с этим заканчивается. Она даже не догадается, что была беременной. И потом… потом это в общем-то даже и не ребенок при таком сроке.

Он ощутил холодное прикосновение пальцев к своему запястью и посмотрел на ее руку. Хрупкая и изящная, с длинными ногтями, полированными, но без лака. Рука леди. Но Мэгги Уортингтон уже давно не леди. И какое событие отправило ее в дальнюю дорогу от Бостона до Соноры?

— Так, стало быть, ты не навредишь ребенку? Она отвела взгляд.

— Извини, англичанка, если я растеребил какую-нибудь твою старую рану, — мягко сказал он. — Но мне кажется, окончательно они не заживают. Просто вылечиваются снаружи, а внутри болят.

Или гниют, как у тебя.

Глаза у нее засияли, как от невыплаканных слез.

— Давным-давно я научилась жить настоящим и надеяться на будущее.

Внезапно ее посетила мысль, мысль, полностью захватившая ее. Мысль настолько дерзкая и нахальная, что она решила обдумать ее позже, в одинокой своей постели.

— Нам сейчас необходимо думать только об Иден. Эмилио должен скоро вернуться.

— Ты всерьез веришь, что друзья Эмилио отыщут их? — Лицо Колина было похоже на ничего не выражающую маску, словно он не отваживался надеяться.

Они найдут их. Вопрос в том, ищут ли они тебя?

— Ты хочешь сказать, они похитили Иден, чтобы заманить меня? Волк тоже так считает. — Колин пожал плечами. — Наверное, у меня есть политические недруги в Прескотте, Тусоне и даже в Вашингтоне. И такое предположение возможно, но оно ничего не меняет.

Лицо его застыло, словно высеченное из гранита. Мэгги содрогнулась, представив, что произойдет, когда он столкнется лицом к лицу с Джудом Ласло.