— Но как же так можно! Сейчас будут представлять дебютанток. А потом ты можешь понадобиться, чтобы занять нашего почетного гостя. Пойдем, посидишь со мной и отцом.

Джейн вздохнула и, молча, уступила. С матерью это было разумнее всего.

Заиграла музыка, магнитофонная. Комитет не мог позволить себе пригласить еще и настоящий оркестр, вдобавок, к своему дорогостоящему гостю. Джейн молча сидела, пока представляли пятерых юных девушек в белом, и слушала восторги матери по поводу того, какие они очаровательные, как мил их почетный гость и какой удачный вышел вечер. Она твердо решила ускользнуть, как только закончится официальная часть, и начнутся танцы. Пусть кто-нибудь другой помогает занять почетного гостя.

Но улизнуть, оказалось очень нелегко. Все подходили и подходили к ней с комплиментами по поводу того, как она поразительно хороша сегодня (только мать ей ничего не говорила), и эти комплименты лили бальзам на ее душу, и она не могла бы сказать, что лесть ей неприятна. Кроме того, пока она была занята разговорами, она находилась в безопасности от внимания неприятеля.

Не то чтобы она не знала, где он находится, и чем занимается в каждый момент вечера. Надо было только найти взглядом самую большую группу женщин — и он окажется там, посередине. Право, этот человек просто опасен. Вот сейчас он стоит среди пожилых женщин — и все они подобострастно кивают ему и улыбаются. Джейн почувствовала, что, невольно, восхищенно улыбается его умению быть любезным со всеми.

Неожиданно он повернул голову в ее сторону и встретился с нею взглядом. Секунду он просто пристально смотрел на нее, а потом повернулся и что-то сказал Джону Моррисону.

Джейн почувствовала, что это имеет к ней какое-то отношение, и ее охватил волна беспокойства. Все более тревожно, она смотрела, как Джон направляется к ней.

— Хотите потанцевать, Джейн?

Она изумленно моргнула, но почти против своей воли, моментально, оказалась в кругу танцующих.