— Вы были великолепны, — сказала она, когда oн посмотрел в ее сторону. И она говорила искренне. Oна не настолько предубеждена, чтобы не похвалить то, что заслуживает похвалы.

Он посмотрел на нее так пристально, что Джейн показалось — он читает ее мысли.

— Искренняя похвала, — сказал он негромко, — особенно от такой враждебной аудитории.

Она резко втянула в себя воздух:

— Рекс, я…

— Ну-ну, Джейн, — сардонически улыбнулся он, — тот, кто стоит за этой маской, не обидчив. — Он бросил на нее убийственный взгляд. — Почему-то вы меня невзлюбили, хотя, пусть я буду, проклят, если знаю в чем дело.

Видимо, выражение ее лица показало ему, что он не ошибся.

— Что? Новых извинений не будет?

На секунду она вспомнила о комитете Марты, и в глазах ее отразилось смятение.

— Не надо себя заставлять. Я люблю честность. Но должен признаться, что ваше отношение меня заинтриговало. Я все спрашиваю себя, что я такого мог сделать, чтобы внушить неприязнь женщине, привлекательнее которой я никогда еще не встречал?

Такая нота, как нельзя лучше, подходила для того, чтобы закончить их разговор. И он это прекрасно сознавал, думала Джейн, глядя, как он присоединился к Марте и остальным членам комитета для торжественного представления дебютанток. Джейн могла только смотреть ему вслед, чувствуя, как у нее ноет сердце. Своими прощальными словами он ужасно разбередил ей душу. Ах, ну до чего же ты хитер, Рекс Стюарт!

— Джейн!

Голос матери заставил ее вздрогнуть.

— Что-нибудь случилось, милочка? — последовал вопрос. — Ты какая-то… разгоряченная.

Джейн с трудом взяла себя в руки и изобразила на лице безмятежную улыбку:

— Ничего страшного. Легкая мигрень. Может быть, я скоро уйду домой.