— Ну конечно.

— И ими можно будет стрелять, — сказал Эрнест. — Мамочка, я тоже хочу стрелы.

— Нет, милые, стрелять вы ими не будете. Альберинхен просто будет носить их, и еще он будет танцевать с красивыми маленькими девочками.

— Я не люблю маленьких девочек, — пробормотал Альберинхен.

— Ты, я вижу, не слишком галантен.

— А что значит галантен? — спросил Эрнест.

— Это значит противный, — сказал Альберинхен, уверенный, что угадал, как раз сам он не такой.

— Нет-нет, галантность — это нечто такое, чему должны учиться все принцы. — Мама засмеялась и обняла его. — Купидончик ты мой бесценный, — добавила она.

И вот он уже красуется в нарядном сатиновом костюмчике, и подобным же образом наряжен Эрнест.

— Какие милашки! — восхитились обе бабушки, не сводившие, однако, тревожных взглядов с герцогини Луизы, охваченной каким-то странным, чуть ли не истерическим весельем, словно в предвидении того, что подобных балов в ее жизни будет не так уж много. Дети, приглашенные на бал, выстроились в линию.

— Ты знаешь все па? — прошептал Эрнест братишке. — Из тех, что разучивал вчера?

— Противные. Никак я их не запомню, — тихонько отозвался Альберинхен.

Но Эрнесту не терпелось танцевать: ему нравились эти красивые девочки, что стояли напротив, и вообще такое множество детей приятно возбуждало его.

Эрнест взял за руку свою маленькую партнершу, и они, как их и учили, прошли в танце вдоль стоящих в ряд детей под восхищенными взглядами взрослых.

— Эрнест настоящий маленький джентльмен, — сказала первая бабушка.

— Настоящий маленький принц, — согласилась с ней вторая.

Альберинхен стоял надувшись. Ему хотелось быть не этим нелепым Купидоном, а находчивым принцем Альбертом. Ему хотелось не танцевать с глупыми девчонками, а прятаться под кроватью, сражаться, пронзительно кричать, когда коварный Кунц придет за ним. Однако наступил его черед.