Все ждали. Музыка продолжала играть. Маленькая девочка улыбаясь стояла перед ним. Но он уже ненавидел ее. Он ненавидел всех этих девчонок, а потому стоял не двигаясь с места и опустив глаза.

— Альберт, — обратилась к нему бабушка Закс-Кобургская. Но он словно не слышал.

К нему подошла мама.

— Альберинхен, родной, твоя очередь танцевать.

Да не будет он танцевать! Танцы ему ненавистны.

Он заплакал, вначале тихонько, но, увидев всеобщее смятение, завопил что есть мочи, его пронзительный крик заглушил музыку. Лицо его стало красным. Домашние всегда пугались, видя его в таком раздражении, и он знал, что они готовы на все, только бы его утихомирить.

По знаку одной из бабушек к нему подбежала няня. Она схватила его в охапку и поспешно унесла из зала.

В комнате, где они жили вместе с Эрнестом, он замолчал. Он еще раз добился слезами своего.

Но это еще был не конец.

В комнату вошла бабушка Закс-Кобургская. Он взглянул на нее исподлобья, вызывающе.

— Альберт, — сказала она, — я хочу поговорить с тобой.

Она назвала его полным именем — верный признак того, что им очень недовольны.

Его глаза наполнились слезами.

— Твое поведение в бальном зале было весьма далеким от того, что я вправе ожидать от принца из рода Кобургов, — заговорила бабушка.

— Я не хотел танцевать, — ответил мальчик.

— А как же девочка, твоя партнерша? Она-то хотела танцевать.

— Зато я не хотел.

— Да, но из-за тебя не смогла танцевать и она. По-твоему, это хорошо?

— Я устаю от танцев, — жалобно сказал он.

— Как! Ты, принц… устаешь от одного танца с маленькой девочкой?

— Я не люблю танцевать. Это глупо.

— А как же общительность? Тебе придется ей учиться.

Он задумался. Неужели эта самая общительность столь же увлекательна, как и рассказы о его предках?