Это был, несомненно, выдающийся представитель рода, который, как он полагал, должен оседлать Европу. С момента встречи между ним и Альбертом сразу же установились особые отношения. Альберт был Леопольду родственной душой, и Леопольд немедленно решил, что именно Альберт его любимый племянник. Был только один член рода, который мог сильнее согреть исполнение тайных планов сердце дяди-интригана, — это Александрина-Виктория, маленькая племянница, обитавшая в Кенсингтонском дворце.

Дядя жил на гораздо более широкую ногу, чем они в Кобурге. Он только недавно вновь женился, и мальчики были рады познакомиться с тетей Луизой, очаровательной молодой женщиной, которой Леопольд — что доставляло ему немалое удовольствие — внушал благоговейный страх; хотя она была дочерью короля Франции Луи-Филиппа, он совершенно искренне полагал, что своей женитьбой оказал ей великую честь.

К Эрнесту дядя отнесся гораздо прохладнее, да и тот оказывал явное предпочтение тете Луизе: он ведь успел уже зарекомендовать себя как почитатель хорошеньких женщин, а тетя Луиза была на редкость хорошенькой — светлые волосы, голубые глаза и изящная фигурка придавали ей несказанное очарование. У нее, правда, был довольно большой нос, — нос Бурбонов, как горделиво называл его дядя Леопольд, — но, как говорят французы, большой нос не портит хорошего лица, к тому же он свидетельствовал о ее королевском происхождении.

Дяде Леопольду не терпелось показать племянникам жизнь при своем дворе.

— Бельгия — государство, — напоминал он им, — не то, что известные вам герцогства Германии. — Чувствовалось, что он до сих пор гордится тем, что ему удалось взойти на престол такого королевства.