Что же касается Альберта, то его донимала не только ужасная сонливость, но и усталость, которая уже была на грани болезни. Его мачеха видела причину быстрой утомляемости Альберта в том, что он слишком быстро вырос: будучи всегда ниже Эрнеста, теперь он за какой-то год неожиданно вымахал вровень с братом.

За день до рождения Виктории он уже на ногах не стоял, и герцогиня Кентская, заметив это, предложила ему лечь пораньше. Он готов был молиться на нее: надо же быть такой доброй и заботливой! Голубые глаза Виктории омрачила тревога: милый Альберт, как же он ее напугал! Он должен быть здоров к завтрашнему дню. Его болезни в ее день рождения она просто не вынесет.

«Ах, какая радость, — думал тем временем Альберт, — оказаться наконец в постели и спать, спать, спать».

День рождение Виктории ознаменовался балом в Сент-Джеймском дворце. «Еще один из этих бесконечных балов», — уныло подумал он. Когда я на ней женюсь, я поставлю за правило рано вставать (ибо раннее утро лучшее время дня), а ложиться не позже десяти. Пока же, однако, он на ней не женат, и, как справедливо заметил Эрнест, выбирать будет она.

Вполне возможно, что она выберет Эрнеста, чей веселый нрав больше походил на ее собственный. А сейчас он слишком устал, чтобы еще переживать из-за этого.

Не могло быть и речи о том, чтобы он, как один из главных гостей, просидел весь вечер не вставая. Ему приходилось выходить, кланяться и, как он это называл, скакать по паркету. Один раз он почувствовал, как у него закружилась голова, и он испугался, что потеряет сознание. Ее рука поддержала его, а огромные голубые глаза нежно и вопросительно глянули на него снизу:

— Вы больны, Альберт?

Он покачнулся, и она повела его к креслу.

Рядом с ним оказалась герцогиня.