— Дорогой мой, тебе нехорошо?

Он сел и закрыл глаза.

Герцогиня сказала, что ему лучше вернуться в Кенсингтон и что она немедленно все устроит.

Итак, пока Виктория танцевала на своем домашнем празднике, Альберт спал в карете, которая везла его по городским улицам, и только добравшись до своей спальни, он почувствовал огромное облегчение.

Конечно же, подобным поведением вряд ли можно произвести благоприятное впечатление на свою будущую невесту.

Он не мог не чувствовать радости, когда настало время возвращаться домой, хотя прежде чем будет достигнута родная спокойная гавань, им предстоит еще один ужасный переезд по морю.

Эрнест был больше чем уверен, что принцесса остановила свой выбор на нем.

— Ничего, Альберт, — говорил он брату. — Я буду править Англией, а тебе в качестве утешительного приза достанется Кобург.

Альберт думал иначе. Он помнил, как она смотрела на него, когда в бальном зале с ним чуть не случился обморок. Ласковая малышка! А он — и это признают все — красивее Эрнеста. Больше того, он сразу обнаружил, какого рода беседы она находит занимательными, причем она смеется даже в тех случаях, когда он не столь остроумен, и смеется она охотней над его шутками, а не над шутками Эрнеста; к тому же он уделял большое внимание ее любимой собаке.

Она была отзывчивой девушкой, такую, полагал он, будет легко преобразовать по своему желанию. Он был преисполнен надежд. Только бы не проклятая усталость, которую он не знал, как преодолеть! Их объединяла любовь к музыке. Когда она слушала некоторые пьесы, она становилась красивой. Виктория с воодушевлением рассказывала ему о певцах, которых ей довелось слышать, и эти рассказы произвели на него впечатление, поскольку такие знаменитые мастера не приезжали к ним в Кобург. То, что Альберт сочинял песни, возвышало его в ее глазах. «Как тонко! Просто восхитительно!» — радовалась она. Их голоса удивительно гармонировали.