Но вот он сидит и поджидает Коннора Нортрапа. Как школьник, вызванный на расправу к директору, — таково было первое впечатление Лорел.

Что за нелепость? С чего бы ему нервничать перед этой встречей?

— А, Лорел, ты здесь! — воскликнул он. — А я уже собирался тебе звонить. Заходи, только дверь не забудь закрыть.

Она прикрыла за собой дверь и заняла место рядом с братом. А он нервно барабанил карандашом по столу, глядя куда-то в пространство и едва замечая ее. Безупречно чистая белая рубашка, шикарный шелковый галстук и идеально скроенный костюм не прибавляли ему внешнего блеска.

Лорел отметила про себя, что он обрюзг, побледнел, под глазами появились темные круги. Его подавлял груз ответственности, необходимость много работать. Лорел очень хорошо знала, какой опорой для Филиппа до самого своего конца оставался отец. А теперь он уже не может обратиться к Чарлзу за советом или поддержкой. Неудивительно, что у него такой изнуренный вид.

— Филипп, ты неважно выглядишь, — ровным голосом произнесла она. — Тебя что-нибудь беспокоит? Это связано с аудиторской проверкой?

Он поднял глаза. На мгновение ей показалось, что он готов пойти на какую-то откровенность, поведать ей, отчего он нервничает — если не пребывает в отчаянии. Однако отчужденная, бесстрастная маска тут же вернулась на его лицо.

— Нет, ничего особенного, — выдавил из себя Филипп. — Голова разболелась, как на грех. Наверное, дело в вентиляции. Похоже, нам ее тут никогда не починят.

Он отложил карандаш и потер лоб кончиками пальцев. Лорел заметила, что костяшки у него белые, а ногти обгрызены. Он еще в детстве приобрел привычку грызть ногти, когда нервничает.

Мать всячески старалась отучить его, даже намазывала пальцы Филиппа горькой жидкостью.