А доводилось ли ему в прошлом танцевать с Лорел? Танцевать по-настоящему, а не просто дрыгать ногами под передаваемую по радио музыку? Он припомнил только один раз: пикник в честь Дня труда. Ей тогда было шестнадцать, а ему — двадцать. Коннору теперь вспомнилось, что оба они чувствовали себя очень неловко, если только это слово вообще применимо к Лорел. Волосы ее растрепались, она неуклюже двигалась и держалась с трогательной застенчивостью. Весь вечер ее безжалостно третировал какой-то заносчивый парень, которым она тогда увлекалась.
Этот хлыщ дошел до того, что стал издеваться над ней, когда она пригласила его на танец. Коннор увидел слезы в ее глазах и прибег к единственному (если не считать драки) возможному средству: сам увел ее танцевать.
Более того, в тот вечер Коннор поцеловал ее.
До сего дня он не мог забыть ту минуту. Легкий, нежный поцелуй в губы. Она замерла и порозовела. Это был наполовину дружеский поцелуй… Но Коннор вовремя понял, что Лорел еще слишком молода для романтических отношений, что бы он сам ни испытывал.
А разве сейчас что-то радикально переменилось? Лорел красива, элегантна, очаровательна, и Коннор испытывает ревность к каждому присутствующему здесь мужчине. А между ним и Лорел опять мерцают невысказанные чувства. И ему по-прежнему хочется поцеловать ее. Нет, не чмокнуть невинно, а поцеловать так, чтобы у этого поцелуя было самое серьезное продолжение.
А Лорел по-прежнему недоступна. Невообразимо далека. И в этот вечер дальше, чем когда-либо.