Раздумья Коннора прервала тяжелая рука, которая внезапно легла на его плечо.
- Коннор, сынок! Очень приятно, что ты опять дома. - Коннор повернул голову и увидел приветливо улыбающегося Чарлза. - Нравится тебе у нас?
- Да, конечно. Прием у вас роскошный, - ответил Коннор.
- Знаешь, я-то предпочел бы устроить что-нибудь поскромнее, в Нью-Йорке. Свадьба пройдет именно там. Но для Лорел было важно приехать сюда и собрать здесь гостей. - Чарлз огляделся вокруг, и Коннор отметил, что в его голосе послышалась горькая нотка:
- Ты же понимаешь, ей не хватает матери. Нам всем ее не хватает.
- Это была редкая женщина, - заметил Коннор.
Чарлз кивнул, вполголоса поблагодарил Коннора и сделал глоток из бокала. Коннор отчетливо видел, что и по прошествии стольких лет Чарлзу тяжело говорить о покойной жене. Он не знал, что еще сказать, и решил не говорить ничего.
Возвращение домой пробудило множество воспоминаний, в том числе и о матери Лорел. Он как будто видел Мадлену Сатерленд; в его воображении она выходила из бального зала через стеклянную дверь, грациозно двигалась среди гостей, смеялась, улыбалась и глядела на своего мужа с тем особенным выражением, которое оповещало весь свет о том, что Чарлз Сатерленд является для нее средоточием вселенной. Она была милой, доброй, очаровательной женщиной, неизменно находила приветливое слово для Коннора и умела добиться того, что он чувствовал себя в усадьбе как дома. Мадлена Сатерленд была необыкновенно привязана к своим детям и особенно близка с Лорел. Очень печально, что она не дожила до замужества дочери.
- Этот дом, этот сад, наше побережье Мадлена любила больше всего на свете, - снова заговорил Чарлз. - И я понимаю, почему Лорел пожелала провести свой праздничный вечер здесь. Она чувствует, что мама как будто присутствует на торжестве. А я после ее смерти здесь практически не бывал. Он помолчал и опять отхлебнул вина. Не знаю, может, и к лучшему, что дом снова открылся для людей. Может быть, это поможет нам спокойнее относиться к прошлому, - добавил он, глядя Коннору в глаза.