– Ты очень изменилась.

Мягкие интонации его голоса заставили Еву поднять глаза и посмотреть ему в лицо. В его взгляде она прочитала вспышку желания, не уступающего ее собственному.

– Теперь вряд ли меня назовут «чокнутой», не правда ли?

Она заметила, как Брайс вздрогнул, прежде чем успел спрятать замешательство за легкой ухмылкой.

– Дети бывают жестоки.

Ева знала это не понаслышке. В школе ее нелепая одежда, очки с толстыми стеклами и высокий уровень интеллекта вызывали насмешки одноклассников. Природная застенчивость не позволяла ей соперничать с самоуверенными, дерзкими ровесницами, и Ева почти смирилась с репутацией скучной зубрилы. Только изредка, когда Тони приводил к ним в дом Брайса, ей хотелось стать другой, более привлекательной. Он шутил с ней, оказывал знаки внимания, и постепенно, из чувства благодарности, она влюбилась в него.

Ева взяла бокал с вином и двинулась к двери.

– Я и была «чокнутой».

Брайс направился за ней. Ева спиной почувствовала его взгляд, отчего жар пронзил ее тело.

– Я никогда не называл тебя так.

– Знаю, но не могу понять почему.

Она толкнула дверь в сад, пропуская его вперед, но Брайс остановился на пороге и взял ее за локоть.

– Ты не хочешь говорить об этом, но нам надо все выяснить раз и навсегда, – тихо и настойчиво сказал он.

Она чувствовала на руке тепло его длинных сильных пальцев. Между ними как будто проскочила искра.

– То, что случилось в ту ночь, уже не имеет значения.

– Ошибаешься. – Он слегка сжал, потом отпустил ее локоть. – Я повел себя как последний идиот.

В его глазах промелькнуло странное выражение почти болезненной беззащитности, что никак не вязалось с привычной бравадой нахального подростка из прошлого, а тем более со сдержанной самоуверенностью, стоящего рядом с ней, успешного бизнесмена.