– Не сразу.
– В самый главный момент, – настаивал он, не спуская с нее глаз, заставляя вспомнить.
Ева посмотрела на его рот – она и так помнила мгновенье надежды, рухнувшей за секунду до того, как его губы должны были коснуться ее губ.
– Не вини себя. Что, собственно, случилось? Мы почти поцеловались. Твои друзья заметили нас и стали дразнить. Ты сказал, что это шутка. – Она подтолкнула его к маленькому столику на открытой веранде. – И был прав.
Упрямый взгляд Брайса подсказал ей, что он намерен выяснить все до конца. Однако это совсем не входило в ее намерения. Ева давно приняла решение не оглядываться назад, не переживать заново унижение той сцены. Если она намерена весь месяц играть роль влюбленной женщины, лучше не вспоминать о безнадежном детском увлечении.
– Ева, все было не так, как ты думаешь…
– Извини, сейчас вернусь.
С этими словами она быстро прошла на кухню. Ей надо было время, чтобы прийти в себя после шока, вызванного невинным прикосновением его пальцев.
Брайс не стал удерживать Еву, несмотря на непреодолимое желание… сделать что?
Рассказать ей, каким негодяем он чувствовал себя тогда? Заставить признаться, что тот вечер был волшебным до тех пор, пока он все не испортил?
Внушительная стопка кулинарных книг на полке в уютной кухне и ухоженный английский сад с цветочными клумбами перед верандой подсказали Брайсу, что Ева не жалеет времени на домашние заботы. Сколько он помнил, она всегда хлопотала по хозяйству, готовила для отца и Тони, украшала комнаты цветами. Их с Тони мать умерла, когда они были маленькими, и, может быть, поэтому Ева с детства старалась создать для отца и брата подобие семейного очага.
Брайс подумал, как тяжело ей приходилось без матери, особенно в школьные годы, когда у нее не складывались отношения со сверстниками. В ее глазах он заметил обиду, когда она упомянула кличку «чокнутая». Он никогда вслух не произносил это слово, однако воспринимал ее именно так. Что даст ему исповедь? Сейчас он выступает в роли завидного кавалера, и у Евы не должно быть повода не доверять ему.