Что бы она ни испытывала внутри, снаружи она выглядела спокойной и сдержанной. Так и надо нести себя при встрече с Луисом. Она должна спрятать свои чувства, быть вежливой и холодной, действовать так, словно Луис ничего не значит для нее, что он всего-навсего юношеское увлечение, от которого она освободилась давным-давно. Что само по себе верно. Хотя увидев его снова, на нее нахлынуло все прежнее. Да, она должна быть безразличной и равнодушной, будто обращается к старому знакомому как к единственному человеку, который может ей помочь. Карина на мгновение заколебалась, вспомнив последний ужасный скандал, перед тем как они расстались, и почувствовала себя неуютно. Но у нее в запасе было еще почти двадцать минут перед назначенной встречей, и за это время она вспомнила все самые неприятные, самые тяжелые и обидные для нее моменты в их отношениях и укрепилась в своем решении.

Ровно в три часа Карина перешла дорогу к зданию, где офис Луиса занимал весь второй этаж. Нервное напряжение вместе с усилиями спрятать свои истинные чувства сделали ее взгляд холодным и отчужденным, на что она и надеялась.

Секретарша взглянула на нее, когда она вошла в приемную, но это была новая девушка; она лишь вежливо улыбнулась Карине в знак приветствия.

– Чем могу быть полезной?

– У меня встреча с сеньором Луисом Ривейро. В три часа.

– О, да, сеньора, но вы забыли назвать свое имя.

Карина проглотила комок в горле, но каким-то образом сумела ответить спокойно:

– Я сеньора Ривейро.

Глаза девушки расширились.

– Вы родственница сеньора Ривейро?

– Да, я… – Ее руки дрожали. – Я его жена.

Карина повернулась, чтобы присесть, а девушка сняла телефонную трубку у себя на столе, стараясь незаметно разглядеть ее. Когда Карина села, ее сознание пронзила внезапная мысль: что если после всего случившегося между ними Луис живет теперь с другой женщиной, с кем-то, кто тоже называет себя его женой? О-о! Это действительно вызвало бы скандал в адвокатской фирме его отца! Но инстинктивно она знала, что Луис никогда бы так не сделал, он никогда бы не стал жить во лжи.