К счастью, много лет назад се любимая айя, то есть няня-индианка, Пурнима, совершенно отчаявшаяся из-за болезни своей маленькой подопечной, послала за родственником, мастером йоги. Он стал наставником Джорджи и показал необходимые асаны.

Именно мудрая Пурнима заметила, что приступы Джорджи происходят, только когда ее покидают любимые люди. Болезнь приняла серьезный оборот после смерти матери и ухудшалась каждый раз, когда отец уезжал по делам, а братья — в пансион.

Малышка горько плакала и всхлипывала, пока горло не перехватывало и в легкие переставал поступать воздух. В такие минуты ей казалось, что она умирает.

Она научилась справляться с одиночеством, окружая себя таким количеством компаньонов, что, даже если кто-то покидал ее, на его место находилась дюжина других: англичан или темнокожих, женщин или мужчин.

К этому времени Джорджиана знала почти всех как в Калькутте, так и в Бомбее, где у семьи был второй дом. Но она никогда не встречала таких людей, как лорд Гриффит. Какой загадочный человек! И лицо непроницаемое — вернее, замкнутое. Никак не догадаться, о чем он думает! Зеленые глаза полны тайны, хотя в глубине вроде бы мелькнула тщательно скрываемая боль.

Пока он стоял, наблюдая за ней, она позволила себе несколько мгновений изучать его гордое патрицианское лицо. Высокий лоб, угловатые скулы, тонкий прямой нос, квадратный подбородок…

В недавней неразберихе на лоб упала темно-каштановая прядь, и, похоже, немного смутившись под ее взглядом, он откинул волосы мальчишеским движением, так противоречащим его уверенным манерам. Упругие чувственные губы чуть дрогнули в улыбке.

Джорджи, заинтригованная больше, чем хотела показать, отвела взор, и медленно стянула с головы шелковый шарф, хотя продолжала украдкой изучать гостя. И никак не могла заставить себя отвернуться.

Полосатые брюки плотно облегали мускулистые бедра. Утренний сюртук из приглушенно-зеленой ткани оттенка лесной травы, в цвет глаз, обтянул широченные плечи.