— Что случилось, дружок? — Мягким движением руки она откинула у него со лба прядь черных, как вороново крыло, волос. Его лицо просияло.

— Пити собирается дать Барту и Гомеру кукурузных хлопьев. — Бартом и Гомером звали живущих в аквариуме золотых рыбок.

Кэти улыбнулась.

— Джулио, скажи Пити, что Барт и Гомер не любят кукурузных хлопьев.

— Да, мэм. — Джулио вихрем понесся через игровую комнату.

Справившись с этой проблемой, Кэти вернулась к коленке. Закончив, она нежно приподняла личико девочки за подбородок.

— Ну как, Анжелина, голубушка? Теперь лучше?

Девчушка без улыбки кивнула. Она не произнесла ни слова с тех пор, как утром ее привели сюда. По опыту Кэти знала, как травмируют некоторых детишек первые несколько дней в садике. Пока они не освоились с ней и с окружающей обстановкой, она старалась проявлять к ним как можно больше внимания и любви. Через неделю Анжелина будет носиться по комнате и играть с другими детьми, совершенно позабыв эти страшные первые дни.

— Мисс Кэти? — Вернувшийся Джулио опять потянул ее за юбку. — Мисс Кэти? — Он запыхался, и его почти черные глаза округлились, а лицо порозовело от волнения. — Пити сказал, что спустит мои туфли в туалет, чтобы я не ябедничал.

Кэти подавила улыбку и повернулась к Джулио, который с нетерпением ждал ее распоряжений.

— Скажи Пити, что туфлям не место в туалете.

— Туфлям не место в туалете, — повторил Джулио для верности и улыбнулся во весь рот. — О'кей.

Он снова умчался, а Кэти посмотрела в другой конец комнаты: там Пити уже держал в руках сильно поношенные кроссовки Джулио, явно собираясь нашкодить. Слова были не нужны. Пити знал правила. Кэти медленно покачала головой, и он кивнул в знак того, что понял.

Шестилетний Пити был самым старшим у нее в садике и единственным ребенком школьного возраста. Его мать проходила процедуру исключительно трудного развода и не смогла записать сына в школу, поэтому Кэти слегка нарушила правила и позволила Пити остаться у нее.