Время шло, а он все не отводил от меня взгляда. Постепенно изумление в его глазах сменилось сожалением. Он вытянул вперед руку и коснулся моих волос.

— Какие красивые… — прошептал он по-английски и потер прядку окровавленными пальцами.

Затем он еще что-то забормотал на своем диковинном наречии, но тут его сотряс приступ кашля. Незнакомец сморщился, плотно смежил веки и повалился назад всем телом, соскользнув с пронзившего его кинжала и оставив в покое мои волосы.

Лягушки и сверчки распевали как ни в чем не бывало.

Откуда-то издалека доносился шум машин. Но все эти мирные ночные звуки, не имевшие ничего общего с тем, что здесь произошло, перекрывались моими лихорадочными попытками вдохнуть в грудь побольше воздуха. В горле заложило и сильно пересохло, глаза щипало от слез. Я неотрывно смотрела на лежавшего у моих ног парня. На вид ему было не больше двадцати пяти. Ни здоровьем, ни внешностью не обижен. Мог бы жить себе, как все нормальные люди, встретить симпатичную девчонку, жениться на ней, родить детишек…

О боже! Я сейчас убила человека вот этим чертовым клинком! Мои пальцы непроизвольно сжали эфес кинжала.

Никакой семейный досуг у Сандерсанов не оправдал бы подобного поступка.

Я провела по мокрым от слез глазам трясущейся рукой. В другой я все еще стискивала рукоять клинка и даже не осознавала, что судорожно сведенные пальцы уже побелели от напряжения. Потрясенная, я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Еще бы! На меня напал неизвестный. Я сражалась за свою жизнь. Я убила его…

Достань мобилъник. Набери 911. Подними же наконец свою задницу и делай что следует!

Да, я знала, как надо поступать в таких случаях. Глубоко вдохнув несколько раз, чтобы унять бешеное сердцебиение, я оперлась на бедро, чтобы встать, но убитый мною противник вдруг дёрнулся всем телом.

Оцепенев от ужаса и безвольно раскрыв рот, я наблюдала, как мертвец оторвался от земли и завис на несколько секунд в воздухе, превращаясь в дым, понемногу рассеивающийся от дуновения ветерка.