В ошеломлении я снова откинулась назад и села, опершись на руки и усиленно моргая. Хватка пальцев на рукояти кинжала ослабла сама собой, и в свете фонаря на его сияющем лезвии ярко заалела кровь. Я резко хохотнула.
— Неужели это правда?
В тишине ночи мой хилый голосок был едва слышен. Я запрокинула голову и выкрикнула в усеянное звездами небо:
— Да, правда!
Неужели кто-то вздумал гипнотизировать меня? Или я в Рокморе свалилась с лестницы? Или слишком сильно ударилась башкой об асфальт? Черт знает что!
Сквозь набежавшие слезы я рассматривала кинжал, валявшийся на мостовой между моими раздвинутыми ногами.
Кровь. Клинок.
Но как бы то ни было, я точно знала одно: все произошло на самом деле. В руках у меня имелось неоспоримое доказательство. Моя мать, чокнутая она или нет, все же не зря предостерегала меня.
3
Неожиданно глухой рев мотора и оглушительная музыка вторглись в сумбур моих ощущений. Меня ослепил яркий свет. Завизжали тормоза. Запахло паленой резиной.
Я опомнилась, но слишком поздно. Заслонив глаза рукой, я попыталась побыстрее откатиться в сторону, вдруг сообразив, что сижу посреди проезжей боковой дороги, прямо на пути у надвигающегося автомобиля. Он застиг меня врасплох, совершенно растерянную после всего увиденного и пережитого. Пульс учащенно стучал, казалось, во всех участках тела, но само оно словно онемело, а мозги заволок сплошной туман.
Грузовик вильнул вбок и резко затормозил. Его передний левый бампер навис так близко, что можно было вытянуть руку и дотронуться. Меня обдало выхлопной струей, и от ее вони к горлу подступила дурнота. Из кабины со стороны водителя свесилась чья-то тщедушная фигурка. Я убрала руку с лица. Рокот мотора рассылал вокруг вибрирующие волны, сотрясая меня и землю подо мной, подобно медленному непрерывному электротоку.