Парни и девушки с разочарованными возгласами и высказываниями начали прощаться с инструкторами и товарищами и потихоньку расходиться. А Тим все стоял у двери самолета, глядя на принявшуюся внимательно осматривать каретку и рельсы тренажера Кристин.

Все в ней говорило сейчас о желании предотвратить повторение сегодняшней неприятности в будущем: и сосредоточенность, и образовавшаяся между темными бровями складочка, и то, как она закусила нижнюю губу. Тим вдруг впервые за все время их знакомства отметил, что ее смуглая кожа удивительно чистая, без единого изъяна и что у нее на руке, в районе четко обозначенного, однако не выпирающего, как у мужчин, бицепса, белеет небольшой шрам.

Ему вдруг ужасно захотелось узнать историю появления этого шрамика, прижаться к нему губами и забрать себе всю боль, которую когда-то Кристин довелось испытать…

Черт возьми, я точно рехнулся! — подумал он, одергивая себя. С первого мгновения знакомства с Кристин и до сих пор будто сам не свой. Надо прийти в норму, на что-нибудь отвлечься, а то закончу дурдомом!

Кристин повернула голову и посмотрела на него, приподняв бровь.

— Тим, занятие окончено, ты что, не услышал?

Тим почувствовал, что к его щекам приливает краска смущения, и, совсем не узнавая себя, пробормотал:

— А, да… Это я так… просто задумался. Пока.

— Пока, — ответила Кристин.

Весь последующий вечер Тим ломал голову над тем, что с ним творится. Негодование и жажда избежать позорного подчинения Кристин Рэнфилд почти незаметно для него преобразовались в увлекательную игру, а со временем и вообще в какое-то волнующее наваждение.

Вот уже несколько недель подряд он не виделся ни с друзьями, с которыми его роднили занятия серфингом, сноубордом, альпинизмом и прочими экстремальными видами спорта, не ходил в излюбленные заведения — на дискотеки и в клубы, — где в былые времена так любил знакомиться с хорошенькими девушками.