— Моя! — Тим презрительно фыркнул, и в его памяти совершенно неуместно воскрес тот момент, когда он шел сегодня за ней по коридору и любовался… Впрочем, с какой стати ему на ум пришло именно это? — Она настолько же моя, насколько твоя. Вряд ли я ее еще когда-нибудь увижу.

— Это как понимать? — Дейвис нахмурился.

— Очень просто, — ответил Тим с деланной беспечностью. — В среду я поеду на занятие не к ней, а в какой-нибудь другой клуб, к другому инструктору.

— Постой, но ведь ты же еще не видел, на что способна эта штучка, — со всей серьезностью заметил Дейвис. — Девчонка девчонке рознь, сам знаешь. Вспомни, к примеру, альпинистку Джоанн или Стеллу, которая утерла мне нос, когда в позапрошлом году мы ездили кататься на сноуборде.

— И Джоанн, и Стелла были выше и крепче этой Кристин, — нетерпеливо ответил Тим, сам не понимая, почему так распаляется. — И потом, никто не просил нас относиться к ним как к наставницам.

— Неужели эта Кристин настолько хилая? — спросил Дейвис.

Тим задумался. Нет, эта девочка запомнилась ему вовсе не хилой, но какие именно у нее руки, плечи, ноги, не засело в памяти. Наверное, потому, что слишком яркое впечатление произвели на него ее невысокий рост, миниатюрность и выражение каре-зеленых, как вода в реке осенью, глаз.

Черт знает что такое! — выругался он про себя. Я киплю от возмущения и в то же время никак не могу назвать эту Кристин хилячкой. А еще почему-то слишком много о ней думаю. Смех, да и только!

— Да нет, она не хилая, — наконец, весьма неохотно, признал Тим. — Просто несерьезно все это, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — невозмутимо ответил Дейв. — Я на твоем месте не торопился бы с выводами. Сначала посмотрел бы, действительно ли эта крошка способна быть инструктором, а уж потом…