И он вопросительно взглянул на Эбигейл, ожидая, что та скажет. Эбигейл нахмурилась.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю встретиться завтра вечером где-нибудь в уютной обстановке и… все обсудить.

Голос Кена звучал вкрадчиво, почти нежно, и Эбигейл вначале не поняла, к чему он клонит. Когда же смысл его предложения дошел до нее, она побелела.

— Ты просто смешон! — Ей хотелось побольнее уколоть этого наглеца. — Неужели ты думаешь, что я приехала сюда обсуждать с тобой свои проблемы? Я давно приняла решение, и твое мнение меня совершенно не интересует. Запомни раз и навсегда: я не собираюсь встречаться с тобой в «уютной обстановке» и мне не нужны твои деньги!

Кен прекрасно понимал, что у Эбигейл хватило бы денег купить с потрохами десять таких городов, как их заштатный Ричвилл, да, пожалуй, еще и осталось бы. Поэтому он нисколько не обиделся, что Эбигейл отвергла финансовую помощь. Но то, что она совершенно не желала обсуждать с ним обстоятельства, связанные с рождением ребенка, задело его за живое. Кен привык, чтобы к его мнению прислушивались.

— И все же… — начал было он. Эбигейл не дала ему договорить.

— Вот моя визитка с адресом в Ванкувере.

Кен взял изящную карточку с золотым тиснением и увидел, что кроме имени и фамилии Эбигейл на ней напечатан номер почтового ящика вВанкувере.

— Так ты живешь на почтамте? — неловко пошутил он.

Эбигейл пропустила его остроту мимо ушей и, открыв дверцу, жестом предложила Кену покинуть салон. Он пожал плечами и вышел из машины.

— Мой врач и я ждем от тебя письма с подробным перечнем семейных хронических заболеваний, которые могут переходить по наследству. Были ли у тебя в роду астматики, диабетики, страдающие врожденным пороком сердца и тому подобным. Когда соберешь достоверные сведения, немедленно перешли их по указанному на визитке адресу. И на этом мы прекратим всякое общение.