Эбигейл еле заметно кивнула, не убирая рук от лица, и сердце Кена упало.

— Так это мой ребенок? — Подобная мысль не укладывалась у него в голове. — Мой?! Говори!

— Тише! Не ори, я вовсе не хочу, чтобы вся округа…

— Но этого не может быть!

— Напротив, в этом нет никаких сомнений, и мы оба виноваты в том, что произошло. — Эбигейл опустила руки и теперь сидела с каменным выражением лица.

Кену казалось, что он спит и видит дурной сон.

— Ты… ты уверена? — растерянно спросил он, надеясь, что вот-вот проснется. — Я хочу сказать, ты уже была у врача?

— Конечно, была! Иначе зачем бы я приехала в это захолустье? С благотворительной целью?

Кен от волнения не заметил, с каким сарказмом Эбигейл произнесла последнюю фразу.

— Но почему ты думаешь, что отец ребенка именно я? Этого не может быть. Я всегда пользуюсь презервативами. Всегда. Нет, ты наверняка забеременела от кого-то другого. Подумай хорошенько и вспомни!

Эбигейл окинула его взглядом, исполненным ледяного презрения.

— Что ты несешь! Если бы у меня была бы хоть малейшая возможность назвать отцом ребенка кого-нибудь другого, неужели я не сделала бы этого? Кого угодно, только не тебя! — с остервенением выкрикнула она. Задремавшая было собачка встрепенулась и поддержала Эбигейл заливистым лаем. — И, потом, это ты любитель случайных связей, а не я..

Прямо-таки оскорбленная невинность, не без иронии подумал Кен, но все же решил извиниться.

— Прости, детка, я не хотел обидеть тебя. В ту ночь мне так легко и просто удалось поладить с тобой, что я подумал: не я первый и не я последний пользуюсь благосклонностью этой красотки.

Хотя его слова вновь задели Эбигейл за живое, она не могла отрицать, что в них есть доля правды.

— Я… я просто выпила лишнего в ту ночь. — Эбигейл все еще старалась сохранять достоинство.