Гейбриел поморщился.

Желая поднять ему настроение, Уоникот разложил еду на столе, налил вина в бокал.

– Салли хочет знать, придете ли вы завтра утром к нам завтракать?

– Передай – обязательно приду. Отказаться от ее стряпни из-за каких-то пустяков – да ни за что на свете!

– Она будет рада. Как вы полагаете, мисс Дюпре не узнает вас?

– Уверен, что не узнает. Кроме того, я сам ищу случая встретиться с ней, – ухмыльнулся он.

Уоникот не стал спорить, хотя у него были сильные сомнения на этот счет.

– Очень хорошо, хозяин.

– Только, ради Бога, помни, как меня звать. Не назови по привычке хозяином перед этой хитрой кокеткой.

– Как скажете, хо… – Уоникот вовремя спохватился.

Гейбриел смотрел вслед ковылявшему к дверям слуге.

Итак, Эпплби собирался продать его право первородства, его фамильное гнездо, его наследство. Сколько он себя помнил, ему предстояло стать законным хозяином Уэксмур-Мэнора, очередным наследником в длинной цепи потомков Лэнгли, владевших этим родовым поместьем. Денежная стоимость поместья в его нынешнем заброшенном состоянии была, конечно, невелика, хотя назвать Гейбриела бедным было никак нельзя. Ценность этого владения для него выражалась совершенно в другом. И его продажа затрагивала жизнь всех исконных обитателей поместья, таких как чета Уоникот, других слуг и работников, которые теряли работу и кров над головой.

Но едва Уоникот открыл двери, чтобы выйти, как кто-то столкнулся с ним прямо при входе, причем бедного старика почти втолкнули обратно в дом.

– Гейбриел… – Слова замерли на губах вошедшей девушки, которая от неожиданности замерла на месте.

Миловидная, светловолосая, с милой улыбкой, Мэри Купер давно была влюблена в Гейбриела, еще с самого детства. Он не понимал, какая нелегкая принесла ее в столь поздний час, и сожалел, что она вообще пришла.

Уоникот также с мрачным видом смотрел на девушку, преграждая ей путь внутрь.