Но и провалом ее дебют тоже не назовешь. Что-то среднее. Ее танцевальная карточка всегда заполнялась наполовину. А дневник отражал наблюдения: глупые, бессмысленные или болезненные как, например, случай с лордом Чиззелуэртом, когда тот оступился, делая танцевальное па на балу у Моттрамов, и вывихнул лодыжку.

Что касается ее, то Миранда сочла, что она вполне успешно со всем справляется, учитывая свой характер и Богом данные способности. В дневнике она записала:

Я должна отточить свое умение вести себя в свете, но, как правильно заметила Оливия, болтовня — не мой конек. Но я довела до совершенства мягкую, рассеянную улыбку и, кажется, в этом преуспела, получив три просьбы сесть со мной рядом за ужином!

Конечно, помогло и то, что она — ближайшая подруга Оливии, и об этом знают все. Та взяла высший свет штурмом — а кто бы в этом сомневался? — и Миранда пожинала плоды их дружбы. Всегда находился джентльмен, который не успел вписать себя в танцевальную карточку Оливии. Также были и те, кто явно робел перед ней. А Миранда в обоих случаях оказывалась под рукой.

Но случилось так, что она стояла одна, когда услышала до боли знакомый голос:

— Вот уж не думал застать вас вне шумного общества, мисс Чивер.

Тернер!

Она с улыбкой смотрела на него. Как он хорош! Темный вечерний фрак, отливающие золотом в свете свечей волосы.

— Вы все-таки пришли, — подтвердила факт его присутствия Миранда.

— А вы полагали иначе?

Леди Радленд говорила, что он собирается приехать в Лондон, Но Миранда не была уверена, поскольку Тернер ясно дал понять, что в этом году не хочет появляться в свете. А возможно, и впредь. Пока об этом трудно судить.

— Вижу, что леди Радленд применила шантаж, чтобы заставить вас прийти, — сказала Миранда.

Они стояли рядом и смотрели на гостей.

Тернер сделал вид, что оскорблен. И слегка нагнулся к ней.