Дверь открылась только в половине первого ночи. Из нее вышел мужчина в красном балахоне. В руках у него по-прежнему была все та же блестящая коробка, а на розовощеком лице играла широкая и какая-то яростная улыбка. Он снова посмотрел в объектив камеры, только теперь его глаза блестели безумием. Затем убийца, пританцовывая, направился к лифту.
– Скопируйте этот диск на файл Хоули. Дело номер 25176-Н. Сколько там было дней Рождества, Пибоди? В той песенке, о которой вы говорили.
– Двенадцать. – У Пибоди пересохло в горле, и ей пришлось сделать большой глоток кофе. – Двенадцать дней.
– Ну что ж, нам следует как можно скорее выяснить, являлась ли Хоули его «единственной любовью» или у него имеется еще одиннадцать. – Ева встала из-за стола. – Давайте-ка побеседуем с ее дружком.
Рабочее место Джереми Вандорена находилось в крохотном закутке, в длинном ряду точно таких же. Здесь едва помещался небольшой стол с компьютером и телефоном и стул на трех колесиках. К тонкой стене были приколоты распечатки биржевых сводок, театральное расписание, шутливая рождественская открытка, на которой была изображена пышная женщина со снежинками на интимных местах, а также фотография Марианны Хоули.
Когда Ева вошла в его каморку, Джереми даже не поднял на нее взгляд. Он лишь коротко махнул рукой, давая понять, чтобы ему не мешали, а затем вновь принялся самозабвенно стучать по клавишам компьютера, одновременно надиктовывая что-то в соединенный с наушниками микрофон, который располагался прямо возле его губ.
– «Комстат» – пять и восемь десятых пункта, – торопливо бубнил он, – «Кенмарт» упал на три и три четверти. Нет, «Рорк индастриз», наоборот, подскочили на шесть пунктов. Наши аналитики утверждают, что к концу дня его акции вырастут еще на пару пунктов.
Ева приподняла бровь и сунула руки в карманы брюк. Она тут стоит, ожидая, когда какой-то брокер соизволит поговорить с ней об убийстве его избранницы, а Рорк тем временем делает миллионы. Вот забавно!