В нескольких кварталах впереди Евы вспыхнул первый рекламный щит, осветив утреннюю мглу потоками неоновых огней. Слившись воедино, они образовали розовощекого Санта-Клауса, который больше напоминал гигантского гнома. Сидя на санях, запряженных целым стадом оленей, с улыбкой маньяка, он кричал: "Хо-хо-хо!" - и оповещал горожан о том, сколько дней осталось в их распоряжении для того, чтобы сделать рождественские покупки.

- Да-да, я тебя поняла, жирный сукин сын, - сказала Ева, затормозив перед светофором и подавив отчаянный зевок.

Раньше покупка подарков никогда не являлось для Евы головной болью. Ее единственной заботой было купить какую-нибудь чепуху для Мевис и что-нибудь съедобное для Фини - больше дарить подарки ей было некому. А теперь? Что она может подарить человеку, у которого не просто есть буквально все, а который к тому же владеет фабриками и заводами, на коих все эти подарки, собственно, и производятся? Для женщины, которая терпеть не могла ходить по магазинам, это представляло собой нешуточную проблему.

Санта-Клаус принялся самозабвенно выкрикивать названия магазинов, разместившихся в торговом центре "Биг эппл скай", и товаров, которые они предлагают. "Да, - подумала Ева, - Рождество - воистину нелегкое испытание".

Однако стоило ей очутиться на Бродвее, забитом транспортом даже в этот ранний час, ее настроение улучшилось. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю тут творилось нечто невообразимое. Тротуары были запружены людьми - в большинстве пьяными, обкурившимися или теми, кто умудрился совместить оба этих удовольствия. Уличные торговцы снедью ежились на холоде, а от их тележек поднимался аппетитный пар. Для них это было золотое дно, вот почему, получив место на Бродвее, каждый торговец держался за него, что называется, зубами и когтями.

Ева немного опустила стекло автомобиля и втянула в себя воздух, пахнувший жареными каштанами, хот-догами, дымом - словом, человечеством.