– Не так уж и долго...

– Мама умерла. Ты должна устроить свою жизнь. – Его слова ударили ее, словно пощечина.

– Я не позволю, – упрямо сжала она кулаки. – Я не позволю тебе привести его в мой дом.

– Это мой дом.

Мария поняла, что проиграла. Отец нанял человека и не изменит своего решения. Расе усомнился в ее способности вести дом и управлять фермой. Теперь она ясно поняла его недовольство, и у нее засосало под ложечкой. Господи, а она так старалась, чтобы Расе гордился ею, и она искупила бы свой позор, которым запятнала себя в прошлом. Почему же у нее ничего не получилось?

– Посмотри на него.

– И не подумаю.

– Прошу тебя, посмотри на него. Пожалуйста.

Она неохотно повернулась к открытой двери и посмотрела на незнакомца. Теперь он уже сидел – в старой, потрепанной и грязной одежде, запах которой она чувствовала даже на расстоянии. Его взгляд все еще был затуманен.

Ей сначала показалось, что ему лет тридцать пять или тридцать шесть. Худощавое лицо свидетельствовало о долгих скитаниях в одиночестве и слишком частом употреблении алкоголя. Густые вислые усы закрывали рот и переходили в курчавые завитки давно не бритого подбородка. Всклокоченные и длинные волосы с выцветшими на солнце светлыми прядями все время падали на его лицо.

Обтрепанный ворот некогда белой рубашки расстегнулся, обнажив темную волосатую грудь.

Вид его всколыхнул в ней целый ворох воспоминаний и забытых чувств. Она почувствовала, что у нее пересохло во рту. На виске еле заметно начала пульсировать жилка. – И что же вы видите, леди? Нравится? Мария быстро перевела глаза с одежды на его лицо, и ее взгляд потонул в свинцово-серых глазах, смотревших на нее так внимательно, что она чуть не потеряла самообладание. Она узнала глаза Стивена. Ей вдруг стало трудно дышать. Надо отвести взгляд, подумала она, но не смогла. Ее охватил страх.