Ага, как же! После дождичка в четверг… Она никогда не была Миссис Цветастой Юбкой и никогда не будет ею. Она была Миссис Рабочей Лошадью, дети которой привыкли к крику: «Прекрати немедленно, а то убью!» Она никогда не «порхала» – что весьма затруднительно, если ты устала как собака и ноги у тебя пудовые, – и никогда не разговаривала с соседями, так что у них не было возможности составить о ней какое-нибудь мнение. А что говорить о наволочках, если она так и не удосужилась пришить пуговицу к юбке и та несколько месяцев держалась на булавке!
Хоуп тряхнула головой, чтобы избавиться от неуместных мечтаний, подхватила покупки и заторопилась в отдел мужской одежды, в секцию галстуков. Прошла целая вечность, прежде чем она нашла то, что могло бы понравиться Мэтту: бледно-желтый шелковый галстук с отчетливым рисунком. Правда, он стоил дороже, чем ее пальто… Ну и черт с ним!
Женщина за стойкой аккуратно положила галстук в коробку.
У нее были тщательно уложенные волосы, хорошо ухоженные ногти и безупречно накрашенные губы; казалось, она только что вышла из салона красоты. Светлые волосы Хоуп, собранные в конский хвост, растрепал ветер, а от помады, нанесенной утром, осталось одно воспоминание. В присутствии продавщиц Хоуп неизменно чувствовала себя разбойницей с большой дороги. А ведь она еще помнила те времена, когда тщательно ухаживала за собой, те далекие времена до рождения детей, когда на французский маникюр у нее уходил весь воскресный вечер. Теперь она проводила воскресные вечера, потея над гладильной доской, думая о том, что необходимо купить на следующей неделе, и пытаясь выудить из огромной кучи белья два одинаковых носка.