Или мне не по себе лишь потому, что напекло голову либо окончательно лишили рассудка придирки Вайноны.

Максуэлл о чем-то размышляет.

— Присмотреться повнимательнее? — задумчиво повторяет он. — Но пробы давно позади, роли утверждены, треть фильма мы, слава богу, отсняли.

Оживленно киваю, прогоняя неуместные мысли.

— Знаю. Но, может, будешь иметь ее в виду на будущее?

— На будущее? Да, пожалуй… — Максуэлл отправляет в рот еще ложку супа и промокает губы салфеткой. — Странно, что я сразу не заострил на Лиз особого внимания. А ведь, кажется, кто-то упоминал о «Переспорить дьявола». Наверное, один из моих ассистентов, ответственный за подбор актеров. Н-да. — Он что-то прикидывает в уме, качает головой и вдруг смущенно смеется. — Открою тебе секрет: это моя первая режиссерская работа. Я давно связан с миром кино — пишу сценарии. А теперь вот решил попробовать самостоятельно снять фильм. — Прикладывает руку к груди. — Признаюсь честно, это безумно интересная работа, но и безумно сложная. Ты должен учитывать и помнить обо всем на свете, в некотором смысле — как бы кощунственно это ни прозвучало — быть богом.

Он улыбается и на миг становится таким открытым, доступным и уязвимым, что меня охватывает странное желание помочь ему. Я чуть не прыскаю. Внутренний голос насмешливо спрашивает: кем ты себя возомнила? Максуэлл говорит, что обязан быть чуть ли не богом, а ты, видите ли, чувствуешь, что в состоянии давать ему советы. Бред!

— Сегодняшняя сцена должна была быть длиннее, но, чтобы сэкономить время и, соответственно, деньги, пришлось ее сократить, — говорит Максуэлл.

Так вот почему Элли не посчастливилось задеть несчастную сумку, думаю я.