— Будьте добры, — любезно обращается Максуэлл к консультантке. — Дайте примерить вот эту оправу.

Девушка смотрит на него вопросительно, но тут же кивает, доброжелательно улыбаясь. Им нельзя показывать, одобряют ли они выбор покупателя, надо со всеми быть одинаково приветливыми.

Максуэлл берет очки, подходит к зеркалу, надевает их, оценивающе смотрит на свое отражение, поправляет волосы, немного поворачивает голову в одну сторону, потом в другую, одобрительно кивает и смотрит на меня.

— По-моему, самое то, а? В этих я и чувствую себя гораздо комфортнее и выгляжу не слишком строго. Даже немного смахиваю на Вуди Аллена, а он для большинства актеров — царь и бог. Что скажешь?

Я стою, совершенно сбитая с толку. Неужели у него настолько дурной вкус? Или проблема во мне? До чего же глупо выходит… Я согласилась быть кем-то вроде его личного советчика и не справляюсь с первым же заданием — молчу будто воды в рот набрала. Если бы Максуэлл примерял нечто не столь вопиюще уродливое, было бы куда легче сказать: нет, приятель, это не годится.

— Ну так что? — спрашивает он с нотками нетерпения.

Консультантка смотрит то на него, то на меня.

— Гм… — мычу я, суматошно придумывая, как выкрутиться. Нет, в таких очках он мне вообще не нравится, проносятся в голове. С ним таким мне будет даже немного стыдно. Надо бы как-то аккуратно отговорить его, но как это сделать? Сказать «ты в них безобразен» или что-нибудь в этом роде у меня не повернется язык…

— Не пойму, почему ты молчишь? — спрашивает Максуэлл, хмурясь. — Скажи «нравится». Этого будет вполне достаточно. Я ведь не прошу осыпать меня комплиментами. Закажем такие — и дело с концом.

— Да, но… — бормочу я краснея.