Приподнимаю брови.

— Неужели это настолько сложно — найти место для съемок?

— В отдельных случаях адски сложно, — увлеченно продолжает Максуэлл. — Понимаешь, дом Майкла должен говорить о мужественности, успешности, состоятельности, красноречиво рассказывать о хозяине и мире, в котором он живет. Большинство мест, где мы побывали, не дотягивают до нужного уровня, остальные принадлежат слишком богатым людям, а они просят за съемку астрономические суммы, которых у нас нет. Первую сцену в доме Майкла мы снимем послезавтра. Я уже было совсем отчаялся найти что-либо более или менее пригодное, но тут вдруг ребята звонят и говорят: нашли то, что нужно. Позавчера в девять вечера я встретился с владельцем этого дома. Весьма приятный человек. Судя по акценту, француз. Средних лет, с удлиненными волосами, курит трубку. Я воспользовался твоими советами: пиджак и очки оставил в машине и, как только познакомился с этим парнем, сразу сказал, что снимаю фильм впервые, что еще малоопытен и так далее. По-моему, именно это и сработало.

— Он согласился? — спрашиваю я.

— Да! — объявляет Максуэлл с победной улыбкой.

— Вот здорово! — Хлопаю в ладоши. — И что это за дом?

— Здание из бурого песчаника, стоит, думаю, пятнадцать-двадцать миллионов долларов. Интерьер в стиле Макинтоша — одним словом, подходит нам как нельзя лучше. У меня будто камень с души свалился. Если хочешь, приезжай в понедельник на съемку.

— А во сколько? — спрашиваю я, вспоминая о том, что послезавтра должна буду снова ехать в офис и выполнять тупые распоряжения Вайноны.

— В десять утра, — говорит Максуэлл.

— В десять… — Прикусываю губу. — К сожалению, я не смогу. Надо быть на работе.

Максуэлл всматривается в меня внимательнее.

— Воспоминания о делах тебя, по-моему, не радуют.

— Убивают, — хмуро признаюсь я.

Максуэлл прищелкивает языком.

— Зачем тогда нужна такая работа?