Грей сказал правду. Предатель знал, что его приговорили к смерти за измену, и прятался целый месяц, прежде чем появился на заброшенной берберской ферме. В этой части света даже у обветшалой хижины с плоской крышей, вроде хибары внизу, имелся внутренний дворик. Там и сидел приговоренный к казни, неподвижно глядя на единственный вход. С пистолетом на коленях и с ружьем под боком он чувствовал себя в безопасности. Ему и в голову не пришло посмотреть вверх, на скалы.

Сверху дворик был виден как на ладони, но оба друга знали, что Грей не сможет попасть в цель на таком расстоянии, Дейвис куда искуснее орудовал кинжалом или ножом, Хью же был прирожденным охотником и научился стрелять еще ребенком, как только смог держать в руках ружье. Действовать следовало быстро, пока предатель был во дворике один.

— Я сделаю это сам, — раздраженно прошипел Хью, бросив недовольный взгляд на Грея. На мгновение ему показалось, что Дейвис едва сдерживает радостное нетерпение. Нет, должно быть, он ошибся. Это всего лишь работа. Скверная, грязная работа. Не может быть, чтобы Грею нравилось убивать.

Хью снова вскинул ружье и прицелился. Ветра почти не было, но цель находилась на расстоянии более чем в четверть мили. Солнце слепило глаза, длинный, почти четырехфутовый ружейный ствол нагрелся и обжигал руки, нагрелась и единственная пуля в патроннике. Все это следовало в принять в расчет.

Хью погладил пальцем предохранительную скобу, прежде чем коснуться курка. Этот ритуал он совершал перед выстрелом почти автоматически. Крепко сжимая ложе ружья другой рукой, он дважды потер большим пальцем гладкое дерево, сделал медленный выдох и замер.

Он плавно спустил курок, и его оглушил грохот выстрела. Гулкий, раскатистый звук, похожий на пушечный залп. Никогда прежде его ружье не стреляло так громко.

Почти две секунды спустя пуля пробила лоб предателя, и приговоренный рухнул на землю. Из отверстия в затылке хлынула кровь, расплываясь темным пятном на сером гравии. Ноги убитого судорожно дернулись, взметнув облачко пыли.