Что ж, значит, дело сделано.

Хью покончил с предателем.

И вновь ему показалось, что в глазах Грея мелькнула затаенная радость.

— Никогда не видел, чтобы кто-то стрелял так метко, как ты, шотландец. — Дейвис хлопнул Хью по спине, приложился к фляге, с которой никогда не расставался, и весело ухмыльнулся.

Хью испытывал отвращение и вместе с тем странное чувство облегчения. Вслед за Греем он проворно вскочил в седло и начал торопливый спуск по извилистой горной тропинке. Оказавшись в долине, они пришпорили лошадей и примерно через час достигли деревни.

— Когда вернемся в Лондон, — заговорил Грей, все еще охваченный радостным возбуждением, — я скажу Уэйленду, что ты уже готов действовать самостоятельно. — Хью смущенно нахмурился. Ему неловко было видеть Дейвиса таким бодрым и оживленным. — Не смотри на меня так, Маккаррик. Мы охотились за ним целый месяц, и не говори, что тебе не понравилось. Я знаю, в глубине души ты доволен собой. Ты еще полюбишь это ремесло.

«Полюблю?» Хью покачал головой и тихо сказал:

— Это всего лишь работа. Не больше.

— Поверь мне. — Грей понимающе усмехнулся. — Не все так просто. Когда это единственное, что у тебя есть…

Глава 1

Англия, Лондон 1856 год

Матерый убийца, не знающий жалости, долгие десять лет не смел приблизиться к той, что занимала все его мысли. Эдвард Уэйленд снова впустил Хью в жизнь своей дочери при помощи всего одной таинственной записки: «Джейн в смертельной опасности».

Получив два дня назад во Франции послание Уэйленда, Хью читал и перечитывал короткую фразу, в ярости сжимая листок побелевшими пальцами.

«Если кто-то осмелился причинить ей зло…»

Хью тотчас вскочил в седло и помчался, не отличая дня от ночи, словно все демоны ада гнались за ним по пятам. Он остановился лишь перед городским домом Уэйленда. Спрыгнув с лошади, Хью пошатнулся и едва не упал. После стольких часов, проведенных в седле, ноги казались ватными. Взмыленный конь выглядел не лучше хозяина: шкура потемнела от пота, могучие бока ходили ходуном от усталости.