Мисс Паргайтер взглядом проводила ее до двери.

— Как говорит теперь ваше поколение — она потеряла хладнокровие.

— Принимая во внимание обстоятельства, — заметила Хелли, — она оставалась хладнокровной достаточно долго. Значит, дом должен был достаться мистеру Шерману.

— Почему это? — сказала мисс Паргайтер. — Дом принадлежал миссис Брантон, она отдала его тебе, а он, похоже, даже не собирается появиться, так почему тебе надо о нем волноваться?

Хелли вздохнула:

— Лопнула моя мечта! Ты знаешь, я решила не продавать дом. Когда я была там, в саду, я поняла, что мне надо сделать. Я оставлю дом себе и приеду сюда жить.

— Пожалуй, он немного великоват, — сказала мисс Паргайтер.

Хелли выглянула в окно. Она посмотрела на лужайку, на анютины глазки, которые росли по ее краям.

— Многие дети из Спрингфилда разъезжаются летом на каникулы. У одних есть родственники, у других — знакомые, но есть дети, которых никто никогда никуда не приглашает. Такие крепкие орешки, как Руни. Или другие — застенчивые и некрасивые. Я, например, была совершенной дурнушкой. — Мисс Паргайтер попыталась возразить, но Хелли усмехнулась: — Да, дурнушкой, и к тому же так сердито на всех смотрела, что, кто бы ни приезжал, они всегда приглашали на каникулы кого угодно, только не меня.

— Такая мысль появилась у тебя с тех пор, как Тони задал тебе этот вопрос? — спросила мисс Паргайтер.

— Наверное, до этого все было как-то подсознательно. Но пять минут назад я наконец поняла, как можно все устроить. Я найду здесь работу, в этом мне поможет миссис Хамфрис. Я всегда смогу печатать на дому. — Она печально улыбнулась. — Я даже хотела предложить тебе поселиться с нами. Ты помогла бы мне управиться с детьми. У тебя это хорошо получается.