Хелли почувствовала себя маленьким, ощетинившимся котенком. Она проехала две сотни миль, а он смотрел на них обеих так, словно они слегка помешали ему своим вторжением.

— Роджер Шерман, — представился он. — Я получил вашу телеграмму. Сожалею, что не смог вас встретить, но мисс Дэлзелл любезно предложила сделать это вместо меня.

— Мисс Дэлзелл прекрасно справилась с задачей, — сказала Хелли. — Я полагаю, то, что вас задержало, было делом чрезвычайной важности.

Должно быть, сказывалось ее крестьянское происхождение. Он-то определенно был патрицием на все сто процентов и явно не собирался ни запугивать ее, ни покровительствовать ей. Он сказал:

— Да, на мой взгляд, дело было важным. Итак, относительно продажи дома…

Элвис рассмеялась, хотя ничего смешного не было:

— Мне кажется, цена недостаточно высока. Мисс Крейн еще не сказала своего слова.

— Сколько вы хотите, мисс Крейн? — Он не терял времени даром. И не собирался торговаться. — Назовите цену, и я выпишу чек.

Саймон тоже был слегка высокомерен, но у него это была приобретенная черта, для этого же человека высокомерие было столь естественным, словно жило в нем с колыбели.

Хелли услышала собственный голос:

— Я не собираюсь продавать дом. Мне он нужен.

Хелли предполагала, что такое решение выведет его из состояния равновесия. Элвис Дэлзелл лишилась дара членораздельной речи, но Роджер Шерман лишь слегка приподнял брови. Хелли твердо стояла на своем:

— Я хочу здесь жить.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Где-то за окном тоненько пискнула птица, и Элвис Дэлзелл с ненавистью уставилась на Хелли.

— Вы? — сказала она. — Жить здесь?

— А почему нет?

Но едва Элвис снова открыла рот, как заговорил Роджер Шерман: