Я должна найти Тедди! Где он? Я смотрю вокруг, внезапно обезумев, как когда я потеряла его на десять минут в продуктовом магазине. Я была уверена, что его похитили. Конечно, выяснилось, что он заблудился в поисках конфет. Когда я нашла его, то  не знала, - то ли мне обнять его, то ли накричать.

Я бегу назад к обочине, откуда  пришла, и вижу торчащую руку.

– Тедди! Я уже тут, - зову я, - Поднимайся. Я вытащу тебя. - Но когда я подбираюсь ближе, то замечаю мерцающий отблеск серебряного браслета с крошечными подвесками виолончели и гитары. Адам подарил мне его на семнадцатый день рожденья. Это мой браслет. Я надела его утром. Я смотрю на своё запястье. Он всё ещё на мне.

Я продвигаюсь ещё ближе и теперь точно знаю, что это не Тедди. Это я. Кровь из моей груди просочилась через рубашку, юбку и свитер, и стекает причудливыми струйками, словно краска,  на девственно-белый снег. Одна моя нога искривлена, кожа и мышцы отошли так, что я могу видеть белые полоски кости. Глаза закрыты, а тёмные волосы мокрые  и пропитаны кровью.

Я отворачиваюсь. Это не правильно. Этого не может быть. Мы -  семья, которая отправилась в поездку. Это не по-настоящему. Я, наверное, заснула в машине. Нет! Стоп. Пожалуйста, остановитесь. Пожалуйста, проснись! Я кричу в морозный воздух. Сейчас холодно. Моё дыхание должно клубиться. Но нет. Я осматриваю свою грудь, которая выглядит нормально, нет никакой крови. Тогда я щипаю себя как можно сильнее.

И ничего не чувствую.

У меня и раньше были кошмары: кошмары, в которых я падала, кошмары, в которых я играла соло на виолончели, не зная нот, кошмары, в которых Адам бросал меня. Но я всегда могла приказать себе открыть глаза,  оторвать голову от подушки, остановить ужас, творящийся под моими закрытыми веками. Я пытаюсь снова. Проснись! Кричу я. Проснись! Проснись, проснись, проснись! Но  не могу. Я не просыпаюсь.

Затем я что-то слышу. Это музыка. Я всё ещё могу слышать музыку. И я концентрируюсь на ней. Пальцами  перебираю ноты сонаты Бетховена, как я часто делаю, когда слышу музыку, над которой работаю. Адам называет это «воздушной виолончелью». Он всё время спрашивает меня, можем ли мы когда-нибудь сыграть в дуэте, он на воздушной гитаре, я на воздушной виолончели. – Когда мы закончим, мы можем разбить наши инструменты, - шутит он, - ты знаешь, что хочешь этого.