Женщина прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу и на мгновение испытала облегчение: кондиционеры в «Виктории» работали прекрасно. Но мысли ее постоянно возвращались к первым месяцам жизни с Роем.

Они тогда вернулись в Хьюстон, Рой опять стал летать, и это уже не казалось Линде таким романтичным: как все жены летчиков, она места себе не находила, пока не раздавался звонок с аэродрома и ей не сообщали, что полет закончился благополучно.

Когда же она впервые заметила неестественный блеск в глазах Роя, его беспричинную веселость, которую быстро сменила подавленность? Во всяком случае, она не придала этому значения: на следующий день Рой вел себя как обычно, был нежен и предупредителен. Но такое странное поведение стало повторяться, и однажды Линда робко поинтересовалась, что с ним. Рой ответил непривычно резко, но потом попросил прощения и попытался обратить все в шутку.

А через неделю, проходя мимо кабинета сенатора, Линда застыла в оцепенении: сенатор Конли страшно кричал на сына! Слов Роя Линда не могла разобрать, но ей стало ясно: случилось нечто ужасное. Спустя некоторое время ей объявили, что Рой нуждается в лечении и полном покое, и она не должна его навещать…

Потянулись недели ожидания и неизвестности. Сенатор Конли не счел нужным сказать Линде, что с ее мужем; более того — он просто перестал замечать ее. Иногда Линде казалось, будто в душе он винит ее в том, что она не оправдала его надежд. Но что она сделала не так?! Линда терзалась, она ни с кем не могла поговорить о своем горе: сестры Роя Грейс, с которой она подружилась, не было в Хьюстоне. И вот вся жизнь Линды превратилась теперь в ожидание Роя.

Он вернулся через несколько месяцев, и Линда не узнала мужа. Рой сделался мрачным, раздражительным, придирался к каждому ее слову, а потом вдруг бросался целовать ей руки, умоляя простить его. Он рассказал, что провел эти месяцы в наркологической клинике, и клялся, что никогда больше не примется за старое, что Линде не придется быть женой наркомана. Он хватался за нее, как утопающий за соломинку, говорил, что только в ней его спасение… И Линда обнимала мужа, шептала ему ласковые слова и старалась не заглядывать в будущее.