Тяжело вздохнув, Линда смахнула слезы со щек, подошла к кровати и легла. С того самого момента, как пришла телеграмма, в которой сообщалось, что самолет Роя разбился, она знала: за всем этим стоит нечто большее. Нечто большее, чем простые слова, переданные по телеграфу…

В тот вечер ее свекор заперся в библиотеке огромного особняка Конли. Никто из домашних не решался его беспокоить; было слышно только, что он сделал несколько звонков — очевидно, своим высокопоставленным друзьям в правительстве. Когда он вышел, его лицо было пепельного цвета. И Линда поняла: это не из-за того, что Рой погиб.

Ее подозрения подтвердились, когда сенатор отказался обсуждать смерть сына. Он и прежде не любил говорить о Рое, а теперь, как Линда ни умоляла рассказать детали, свекор попросту игнорировал ее просьбы — так, как это попытался сделать поначалу полковник Дадсон. Он заявил ей, что не видит причин не верить официальной версии. Рой мертв, и ничто не вернет его. И чем быстрее они забудут об этой ужасной трагедии, тем лучше.

Линда ждала месяц, а затем решила сама обратиться к руководству военно-морской базы — той, где произошла трагедия.

После трех дней хождений по различным кабинетам она попала наконец к полковнику Дадсону, и он пообещал помочь ей. Она победила! Но сейчас, когда подозрения Линды начали подтверждаться, она вдруг испугалась: что, если в процессе расследования раскроется нечто, чего она не сможет пережить?!

Ее разбудил телефонный звонок. Линда села на кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Должно быть, она задремала. Телефон зазвонил вновь.

— Да.

— Миссис Конли? Это полковник Дадсон! Я договорился для вас о встрече с гражданским экспертом, который расследовал все катастрофы, произошедшие на нашей базе.