– Много?

– Что? А, нет. Десять фунтов. Тут дело в другом...

Джон прикрыл глаза. Липкий ужас последних нескольких часов отпускал, но руки еще подрагивали. До Гортензии тоже дошло, что с племянником что-то не то. Она с тревогой и смятением посмотрела ему в лицо.

– Боже, прости глупую старую клячу, малыш! Я не подумала... Ты решил, что мне и в самом деле плохо, да? Джон, я выжившая из ума старая кошелка! Мне нет прощения!

Джон открыл глаза и улыбнулся побледневшими губами.

– Наоборот, тетечка. Это прекрасно.

– Что именно?

– Вы живы и здоровы. Ничего не случилось. Думаете, мне было бы легче, если бы в этой телеграмме и впрямь сообщалось, что вы не доживете до утра?

Тогда все закончилось хорошо. Вот интересно, что на этот раз выкинула его эксцентричная – насколько могут быть эксцентричными Ормонды – тетушка?

Машина подвезла Джона к самому крыльцу, и через минуту он уже был в просторном светлом холле, устланном коврами. Гортензия стояла на самом верху лестницы, кутаясь в свою любимую шаль. Сердце Джона оборвалось. На этот раз все было серьезно. Гортензия Ормонд выглядела настоящей старухой.

– Тетя... что случилось, дорогая? Вы...

– Со мной все хорошо, малыш. Спасибо, что приехал. Дело в том... дело в том, что Гарри умер.

2

Через полчаса Джон сидел в библиотеке, служившей ему еще и кабинетом, и в третий раз перечитывал письмо от мсье Жювийона, поверенного в делах мистера Гарольда Ормонда, умершего три дня назад в Париже, в возрасте восьмидесяти четырех лет.

Письмо было довольно кратким и сугубо деловым. Неведомый мсье Жювийон сообщал о кончине дядюшки Гарри и о том, что одним из наследников и душеприказчиком покойного становится Джон Малколм Ормонд, граф Лейстер, племянник усопшего. Означенному графу Лейстеру надлежит срочно приехать в Париж и ознакомиться с завещанием, чтобы оно поскорее вступило в силу. «Дело не терпит отлагательств», поэтому мсье Жювийон будет счастлив встретиться с молодым графом в любое время суток сразу по прибытии последнего в Париж.